- Все, Коль, не подходи ко мне! Разговаривать с тобой не желаю! - Ну-ну. Давай. Полчаса спустя. - Кооооооль! Подойти пожалуйста! - Обиделась? - Ой..
Ок. Раз я не умею обижаться - установлено многолетней историей, - то и пытаться не стоит. Меня осенило сегодня, да. Совершенно неожиданно, стоит заметить. Пронаблюдав, как я перерываю материю отношений, бросаясь с места сразу в карьер, попутно выстраивая высокий забор... отметила - и материя у меня, что ни попадись, вся крепкая, и забор - из хворостинок.
Ещё наблюдение последних дней: каждую ссору можно сделать шуткой и тогда это уже отнюдь не ссора. Так и попробуем жить отныне.
И, наконец, надо избавиться от деструктивных наклонностей последнего месяца.
Первая мысль: глупые девушки, так убиваться из-за любви! Глупые мамы, что толкают дочерей в объятия представительных, но ненадежных мужчин по принципу: "Ведь пора!" В данном случае, цели, конечно, иные, не в том суть.
Трагичный, в силу своей жизненности, фильм. Очень яркие персонажи. Я никак не могу поверить, что жизнь, увы, зиждется и опирается на те законы, что наглядно показаны в очередной работе Рязанова. Почему так несправедливо? И очень удивила развязка. Не гибель главной героини, а отношение к ней мужчин. Боюсь поверить, не поняв.
Выучиться не значит знать, есть знающие и есть ученые - одних создает память, других - философия.
Судите сами , дорогой гость , судите сами ; но не останавливайтесь на первом опыте . Чувства надо приучать ко всякому новому впечатлению, нежному или острому, печальному или радостному. Природа борется против этой божественной травы, ибо она не создана для радости и цепляется за страдания. Нужно, чтобы побежденная природа пала в этой борьбе, нужно, чтобы действительность последовала за мечтой: и тогда мечта берет верх, мечта становится жизнью, а жизнь - мечтою. Но сколь различны эти превращения! Сравнив горести подлинной жизни с наслаждениями жизни воображаемой, вы отвернетесь от жизни и предадитесь вечной мечте. Когда вы покинете ваш собственный мир для мира других, вам покажется, что вы сменили неаполитанскую весну на лапландскую зиму. Вам покажется, что вы спустились из рая на землю, с неба в ад. Отведайте гашиша, дорогой гость, отведайте.
Точность - вежливость королей.
Может быть , мои слова покажутся вам странными , господа социалисты , прогрессисты , гуманисты, но я никогда не забочусь о ближних, никогда не пытаюсь защищать общество, которое меня не защищает и вообще занимается мною только тогда, когда может повредить мне. Если я отказываю и обществу и ближнему в уважении и только сохраняю нейтралитет, они все-таки еще остаются у меня в неоплатном долгу.
От всякой беды есть два лекарства - время и молчание.
Cupitor impossibilium - искатель невозможного.
Слушайте, - раз уж мы здесь, зайдем к графу Монте-Кристо, он разв- лечет вас; он превосходно умеет отвлекать людей от их мыслей, потому что никогда ни о чем не спрашивает; а, по-моему, люди, которые никогда ни о чем не спрашивают, самые лучшие утешителя.
- Если так , мой дорогой виконт , - сказал Монте-Крито, - то я могу предложить вам незаменимое лекарство, которое мне всегда помогает, когда мне не по себе. - Какое? - спросил Альбер. - Перемену места.
Как всегда , наиболее пышно разодеты были пожилые женщины , а дурнушки упорнее всех выставляли себя напоказ. Если и попадалась прекрасная белая лилия или нежная благоухающая роза, то ее надо было искать гденибудь в уголке, за спиной мамаши в чалме или тетки, увенчанной райской птицей.
Монте-Кристо был не из тех людей, которые подолгу предаются меланхолии: это нища для заурядного ума, черпающего в ней мнимую оригинальность, но она пагубна для сильных натур.
Не перевожу названия, ибо оно и так хорошо понятно, а аналог в русском языке мне попросту не нравится.
Главный герой невероятно сильный духом воплощает собой идеал. Очень страшно, когда свободолюбивые независимые по своей природе люди вынуждены держаться рамок, быть под гнетом обстоятельств, должны мириться с чем-то на протяжении долгого времени.
Невероятно интересная, увлекательная и информативная книга. Оторваться от Акунина невозможно!) Вопросы истории, языкознания, физиогномики, этики и эстетики, морального права и долга, чести человека, тема взаимоотношений...
Две части книги, на первый взгляд совершенно самостоятельные, имеют точку столкновения и объединения в самом конце. И тут все накопившиеся вопросы за время прочтения встают на свои места. Изумительное ощущение)
Благодаря представленному перед вами детективу, в его текстах - я почерпнула немало жизненноважных постулатов.
Бабочка омурасаки собралась перелететь с цветка на цветок. Осторожно развернула лазоревые, с белыми крапинками крылышки, поднялась в воздух – самую малость, но тут как нарочно налетел стремительный ветер, подхватил невесомое создание, подкинул высоко-высоко в небо и уж больше не выпустил, в считанные минуты вынес с холмов на равнину, в которой раскинулся город; покрутил пленницу над черепичными крышами туземных кварталов, погонял зигзагами над регулярной геометрией Сеттльмента, а потом швырнул в сторону моря, да и обессилел, стих. Вновь обретя свободу, омурасаки спустилась было к зеленой, похожей на луг поверхности, но вовремя разглядела обман и успела вспорхнуть прежде, чем до неё долетели прозрачные брызги. Немножко ничего интересного в этом зрелище не нашла и повернула назад, в сторону пирса, полетала над заливом, где на якоре стояли красивые парусники и некрасивые пароходы. Там внимание бабочки привлекла толпа встречающих, сверху похожая на цветущую поляну: яркие пятна чепцов, шляпок, букетов. Омурасаки покружила с минуту, выбирая объект попривлекательней, и выбрала – села на гвоздику в бутоньерке худощавого господина, который смотрел на мир через синие очки. Гвоздика была сочного алого цвета, совсем недавно срезанная, мысли у очкастого струились ровным аквамарином, так что омурасаки стала устраиваться поосновательней: сложила крылышки, расправила, опять сложила.
Для подобных задушевностей требуется либо давняя дружба, либо изрядная доза выпитого. А мы едва знакомы и совершенно трезвы.
Правда, пришлось потратить какое-то время на то, чтобы научить господина пользоваться палочками, но пальцы у гайдзинов ловкие. Это оттого, что они произошли от обезьян - сами в этом признаются, и нисколько не стесняются.
Прошла минута, другая, третья. Тишина перестала быть просто паузой в разговоре, она начала обретать некий особый смысл. Известно ведь, хотя бы из той же беллетристики: когда едва знакомые женщина и мужчина надолго умолкают, это сближает больше всякого разговора.
Это единственно достойный выход из ужасающе недостойного положения, в которое вовлекло вице-консула Российской империи некстати очнувшееся сердце. Отсечь эту стыдную историю твердой рукой, переждать, пока вытечет кровь и перестанут саднить обрезанные нервы. Со временем рана обязательно затянется, а урок будет усвоен на всю оставшуюся жизнь. К чему устраивать мелодраматические сцены с обвинениями и воздеванием рук?
Правильно построенная любовь заканчивается не смертью, а утонченным финалом, так чтобы у обоих потом остались красивые воспоминания. Мы не даем чувству умереть, мы срезаем его, как цветок. Это немного больно, но зато потом не остается ни обиды, ни горечи.
Из всех наслаждений, отпущенных человеку, самое изысканное - шевелить мозгами.
- Когда на карту поставлена честь страны, Фандорин, нужно уметь поступаться личной честью. Титулярный советник посмотрел на агента исподлобья: - Личной честью, капитан-лейтенант, нельзя поступаться никогда и ни по каким резонам.
Я знаю о тебе много, ты обо мне знаешь мало. От этого возникает недоверие, от недоверия происходит непонимание, непонимание приводит к ошибкам. Спрашивай все, что хочешь знать , и я тебе отвечу.
Быть впереди всех, знать больше всех. Сильнее всех тот, кого не видно и не слышно, но кто видит и слышит всех.
Сказ о том, как мне яблочко подарили. В уборной.- Я подожду. - Тогда возьми куртку, пожалуйста. ... - Ой. - Там свободно. - А раковина там есть? *показывает в руках фрукты* - Не знаю, должна быть. ... - Да, точно - есть. ... Посмотрел на меня. Вышел. Вернулся. - Яблочко? - Нет, спасибо! - Хм. *оп - яблоко у меня в зажатых крест-накрест руках* - О_О ... - Откуда? Слушай, тебя одну, смотрю, и оставлять-то нельзя! - Ещё б постояла - глядишь, обед бы собрала.
В который раз убеждаюсь в своей неспособности принимать что-то, что выходит за рамки нашего реального мира. Допустим, как так - люди без лиц в буквальном смысле слова, накладывающиеся друг на друга проекции жизни главного героя. Брр.
- Знаешь, волшебство уходит. - Знаю. - Что делать будем? - Наслаждаться. Моментом. Вечная проблема людей. В начале знакомства воспаряешь и возносишься к небесам, уделяя каждой мелочи в процессе общения должное внимание. Со временем же большинство начинает забывать даже о вещах, от которых зависит полноценное доверительное общение. Что же делать, как быть?
Благословенны забывающие, ибо они не помнят собственных ошибок. Ницше. В фильме поднимается проблема воспоминаний. Не хочешь с ними жить - что может быть проще? - избавься от них. Но итоги печальны. Как по мне, то непременно нужно постараться найти в себе силы суметь преодолеть и пойти дальше в жизнь со своим багажом воспоминаний, какими бы они не были.
- Постой. - Что? - Постой. Постой! - Что тебе, наконец, нужно от меня?! - Я сам не знаю. Просто... останься.
Это прррросто ам-ам-ам! Читая сутки напролет, уже понимая - устала, много, хватит, тем не менее - продолжаешь читать. Читать-читать-читать, расплываясь в улыбке при появлении главного героя на страницах книги. Заметка: за последние сто лет Москва разрослась настолько, что это даже не укладывается в голове. Если прикинуть, в какие рамки она была заключена тогда - просто-таки диву даешься! Ощущение, будто её ту я все так же могла бы пройти за час-полтора. По диаметру. А потом вокруг.
Виноватый я перед тобой. Подвел тебя, значит. Ты за меня перед Князем поручилась, а я, вишь, хлипкий оказался. Куда мне в фартовые. Думал, я коршун, а я - воробьишка облезлый.
Устрой гимнастику мозгам, это полезно для развития личности.
- А вы никогда Богу не молитесь ? - спросил Сенька . - Это потому что вы совсем ничего не боитесь? - Почему не боюсь? - удивился Эраст Петрович. - Боюсь. Страха не знают лишь люди, начисто лишенные воображения. А раз боюсь, то стало быть, и молюсь иногда. - Врете! Инженер вздохнул: - Нужно говорить "лжете", а лучше бы без крайней надобности совсем такого не г-говорить, потому что... - он сделал неопределенный жест. - ...Можно за это схлопотать по лицу, - догадался Сенька . - И поэтому тоже. А молитва у меня, Сеня, вот какая, один священник научил: "Упаси меня, Господи, от кончины медленной, мучительной, унизительной". Вот и вся молитва.
Ста шагов один пройти не успел - сзади налетел кто-то, облапил за ватные сиськи. - У, сдобная-рассыпчатая, посластимся? - жарко шепнули Сеньке в ухо. Он повернул голову - небритая рожа, сивухой от нее несет, луком. Вот оно каково, девушке одной по Хитровке ходить.
Ясно было, что затеянный господином Неймлесом стык добром не кончится. Любопытно, конечно, было бы посмотреть до конца, но откуда-нибудь с третьего яруса в театральный бинокль. А оказаться на сцене, когда тут всех валить начнут - премного благодарны, как-нибудь в другой раз. К примеру, после среды во вторник.
Гай Ричи в своем репертуаре. Я это сказала не один раз и не побоюсь повторить снова.
В первые две минуты я уже подпрыгнула в кресле кинозала. Современная обработка, где Холмс - некий господин временами жалкого вида предстающий порой перед нами со стороны своих отрицательных характеристик. И Ватсон - находчивый, но легко поддающийся манипулированию. И Стивен Фрай, о дааа. Не будь этого фильма, неизвестно, сколько бы я пребывала в неведении относительно данного колоритного мужчины. Весьма колоритного с носом под 80 градусов влево.
Он решил верить в настоящем тому, что рассказывали об их прошлом, надеясь, что будущее обогатит его более подробными и более достоверными сведениями.
- Д'Артаньян прав, - сказал Атос. - Вот наши три отпускных свидетельства, присланные господином де Тревилем, и вот триста пистолей, данные неизвестно кем. Пойдем умирать, куда нас посылают. Стоит ли жизнь того, чтобы так много спрашивать!
Д'Артаньян повиновался, как ребенок, без сопротивления, без единого слова возражения, и это доказывало, что он действительно был влюблен.
Очередная цитата о любви "Мужской взгляд". Порадовала концовка, такая близкая-близкая.- Чувствительное сердце - разбитое сердце, - сказал Атос. - Что вы хотите этим сказать? - Я хочу сказать, что любовь - это лотерея, в которой выигравшему достается смерть! Поверьте мне, любезный д'Артаньян, вам очень повезло, что вы проиграли! Проигрывайте всегда - таков мой совет. - Мне казалось, что она так любит меня! - Это вам только казалось. - О нет, она действительно любила меня! - Дитя! Нет такого мужчины, который не верил бы, подобно вам, что его возлюбленная любит его, и нет такого мужчины, который бы не был обманут своей возлюбленной. - За исключением вас, Атос: ведь у вас никогда не было возлюбленной. - Это правда, - сказал Атос после минутной паузы, - у меня никогда не было возлюбленной. Выпьем!
Д'Артаньян и Атос вышли из дому, сели на коней, и четыре товарища пустились в путь: Атос на лошади, которой он был обязан своей жене, Арамис - любовнице, Портос - прокурорше, а д'Артаньян - своей удаче, лучшей из всех любовниц.
Будьте, подобно мне, философами, господа, садитесь за стол, и давайте выпьем: никогда будущее не представляется в столь розовом свете, как в те мгновения, когда смотришь на него сквозь бокал шамбертена.
Предыстория просмотра мультфильма включает в себя сюжет из "Шрека-2". Только с теми изменениями, что действие разворачивалось в городе Курск, а не в Далёком-Предалёком Королевстве.
Дальняя дорога, обещание вот-вот быть на месте. Дождь в январский хмурый день. Усталость. И мои возгласы с периодичностью раз в пять минут: - Мы пришли? - Нам ещё долго? - Нам долго? - Пришли? - Ещё не пришли? - И сейчас не пришли?!
Потом, на последней стометровке ко мне присоединился второй голос. Дошли.
Красивый мультипликационный фильм. Красочные кадры. Отличная музыка. Конкретная ломка стереотипов На сценах с неприятными персонажами я, увы, бессовестно закрывала глаза и дремала. За симпатичных моему сердцу героев переживала сильно, с отдачей на близлежащие три сиденья.
Все меняется. Меняется. Медленные, подспудные, безмолвные перемены.
"Все лето в один день". Марго одна стояла поодаль . Она была слабенькая, и казалось – когда-то давно она заблудилась и долго-долго бродила под дождем, и дождь смыл с нее все краски: голубые глаза, розовые губы, рыжие волосы – все вылиняло. Она была точно старая поблекшая фотография, которую вынули из забытого альбома, и все молчала, а если и случалось ей заговорить, голос ее шелестел еле слышно.
"Каникулы". День был свежий - свежестью травы, что тянулась вверх, облаков, что плыли в небесах, бабочек, что опускались на траву. День был соткан из тишины, но она вовсе не была немой, ее создавали пчелы и цветы, суша и океан, все, что двигалось, порхало, трепетало, вздымалось и падало, подчиняясь своему течению времени, своему неповторимому ритму. Край был недвижим, и все двигалось. Море было неспокойно, и море молчало. Парадокс, сплошной парадокс, безмолвие срасталось с безмолвием, звук со звуком. Цветы качались, и пчелы маленькими каскадами золотого дождя падали на клевер. Волны холмов и волны океана, два рода движения, были разделены железной дорогой, пустынной, сложенной из ржавчины и стальной сердцевины, дорогой, по которой, сразу видно, много лет не ходили поезда. На тридцать миль к северу она тянулась, петляя, потом терялась в мглистых далях; на тридцать миль кюгу пронизывала острова летучих теней, которые на глазах смещались и меняли свои очертания на склонах далеких гор.
- А замечательно было бы... - Он раскурил свою трубку. - Проснуться завтра, и во всем мире ни души, начинай все сначала! Он сидел и курил, в руке сложенная газета, голова откинута на спинку кресла. - Если бы можно было сейчас нажать такую кнопку, ты бы нажал? - Наверно, да, - ответил он. - Без насилия. Просто все исчезнет с лица земли. Оставить землю и море, и все что растет - цветы, траву, плодовые деревья. И животные тоже пусть остаются. Все оставить, кроме человека, который охотится, когда не голоден, ест, когда сыт, жесток, хотя его никто не задевает.
- Разве когда любят, то ненавидят? - Вот осел. Еще как! - Наверное, это потому, что любовь делает тебя беззащитным. Вот и ненавидишь людей, потому что ты перед ними весь как на ладони, такой как есть. Ведь только так и можно. Ведь если любишь, то не просто любишь, а ЛЮБИШЬ!!!- с массой восклицательных знаков...
Человек всегда меньше собственной мечты. Следовательно, если машина воплощает мечту человека, она больше того, кто ее создал. Что в этом плохого?
- Совершенно верно, - сказала Бабушка. - Его зовут Гвидо Фанточини, и он вырос среди машин. Он не мог мириться с косностью мышления и шаблонами. - Шаблонами? - Той ложью, которую люди пытаются выдать за истину. "Человек никогда не сможет летать" - тысячелетиями это считалось истиной, а потом оказалось ложью. Земля плоская, как блин; стоит ступить за ее край, и ты попадешь в пасть дракона - ложь, опровергнутая Колумбом. Сколько раз нам твердили, что машины жестоки? И это утверждали люди во всех отношениях умные и гуманные, а это была избитая, много раз повторяемая ложь "Машина разрушает, она жестока и бессердечна, не способна мыслить, она чудовище!"
- Образцы? - переспросил я. - Да, нужны люди, с которых можно брать пример. Чем усерднее человек следует достойному примеру, тем дальше уходит от своего волосатого предка.
- Да, меня там нет, но зато там есть все вы - Тимоти, Том, Агата и вы, их отец. Все ваши слова и поступки я бережно собираю и храню. Я хранилище всего, что сотрется из вашей памяти и лишь смутно будет помнить сердце. Я лучше старого семейного альбома, который медленно листают и говорят: вот это было в ту зиму, а это в ту весну. Я сохраню то, что забудете вы. И хотя споры о том, что такое любовь, будут продолжаться еще не одну тысячу лет, мы с вами, может быть, придем к выводу, что любовь - это когда кто-то может вернуть человеку самого себя. Возможно, любовь - это если кто-то, кто все видит и все помнит, помогает нам вновь обрести себя, но ставшим чуточку лучше, чем был, чем смел мечтать...
"Дети простят вам любую оплошность и ошибку, но помните: они никогда не простят вам вашей смерти".
"Ревун". - Вот она, жизнь,- сказал Макдан.- Вечно все то же: один ждет другого, а его нет и нет. Всегда кто-нибудь любит сильнее, чем любят его. И наступает час, когда тебе хочется уничтожить то, что ты любишь, чтобы оно тебя больше не мучило.
Срочно требуется что-то написать, но о чем писать - не знаю. Хочу, но не могу.
Полуночное чтение, просмотр фильмов, все это так, словно спрятался в своей маленькой норке, повернувшись спинкой к миру, маленький вострый зверек. Отгородился даже от своей семьи.
Куча воспоминаний. Воспоминаний о праздниках, о людях, о впечатлениях, поездке в Курск. О забавных экзаменах, наконец. О вчерашней компании и мыслях: как же здорово в очередной раз очутиться среди незнакомых до сей поры людей и чувствовать себя комфортно и счастливо - относительно рамок возможного конкретно для тебя.
"Командовать блондинкам собой не позволю!" Да и никому не позволю. Никому. Ни под каким предлогом.
Затем, снова у себя дома, кутаясь с головой в одеяло в обнимку с книжкой, ловить себя на усталости, на взволнованности, граничащей за счет своей интенсивности с равнодушием. Новые идеи. Свежие образы. И совершенное бессилие перед всем этим. Необходима поддержка, но принимать её в любых её проявлениях сейчас я категорически отказываюсь.
Понимаю, что долго помню, обижаясь. И даже не злопамятна, но "Одна фраза и всё. И уже и человек не тот, и всё не то." Уже который раз все те же грабли и все никак не научусь решать, которую из дорог на данном перекрестке, периодически встречающемся мне на пути, все-таки выбрать верней.
В связи с внутренними личностными изменениями во мне - меня вдруг приняла кошка. Великолепная по своей натуре, отвратительная по складу характера, - отныне она каждую ночь приходит в мою кровать.
Выгуливая же собаку, встречаешь на улице спаниеля. Ни первый раз встречаешь, а он все один. Прочих собак не боится, но и хвостом не машет. В людей всматривается, но не подходит. Ходит, обнюхивает - то ли есть хочет, то ли все нормально.
Что лучше - осознанное одиночество или каламбурное стихийное общение? Раздумывая, в очередной раз на подобную тему, циклично возвращаешься к названию популярного романа известной писательницы Джейн Остин. "Гордость и предубеждение".
Снова держишь в руках томик Акунина. Воодушевляешься главным героем, проживаешь его жизнь, анализируешь: "Гимнастика ума полезна для развития личности". Так сильно не хватает опоры. Уверенности. Относительно себя, окружающих и мира вокруг.